Бывший подъесаул уходил воевать
На проклятье отца и молчание брата
Он ответил: Так надо, но вам не понять
Тихо обнял жену и добавил: Так надо
Он вскочил на коня, проскакал полверсты
Но, как вкопанный, встал у речного затона
И река приняла ордена и кресты
И накрыла волна золотые погоны
Ветер сильно подул, вздыбил водную гладь
Зашумела листва, встрепенулась природа
И услышал казак: Ты идешь воевать
За народную власть со своим же народом
Он тряхнул головой и молитву прочел
И коню до костей шпоры врезал с досады
Конь шарахнулся так, как от ладана черт
От затона, где в ил оседали награды
Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить
С нашим атаманом не приходится тужить
И носило его по родной стороне
Где леса и поля превратились в плацдармы
Бывший подъесаул преуспел в той войне
И закончил ее на посту командарма
Природа мудра, и Всевышнего глаз
Видит каждый наш шаг на тернистой дороге
Наступает момент, когда каждый из нас
У последней черты вспоминает о Боге
Вспомнил и командарм о проклятье отца
И как божий наказ у реки не послушал
Когда щелкнул затвор и девять граммов свинца
Отпустили на суд его грешную душу
А затон все хранит в глубине ордена
И вросли в берега золотые погоны
На года, на века, на все времена
Непорушенной памятью Тихого Дона
Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить
С нашим атаманом не приходится тужить.
