Он снова на арене разыгрывает всех,
Ничто нам не заменит его веселый смех.
Он душу растревожит и сделает добрей,
Такое в цирке может лишь клоун-чародей.
Его лицо и грустно, и грустно и смешно.
Чудесное искусство волшебнику дано.
На солнечной арене он бродит, как дитя.
И нашим настроеньем жонглирует шутя.
Уловки плутовские на солнце и в тени,
Как будто цирковые манящие огни.
Огни его исканья, огни его тропы,
Огни его призванья, огни его судьбы.
Его лицо и грустно, и грустно и смешно.
Чудесное искусство волшебнику дано.
На солнечной арене он бродит, как дитя.
И нашим настроеньем жонглирует шутя.
- А вот и я.
Он снова на арене разыгрывает всех,
Ничто нам не заменит его веселый смех.
Он душу растревожит и сделает добрей,
Такое в цирке может лишь клоун-чародей.
Его лицо и грустно, и грустно и смешно.
Чудесное искусство волшебнику дано.
На солнечной арене он бродит, как дитя.
И нашим настроеньем жонглирует шутя.
